— Это что?
— Я же сказала. Стандартная модель. Разработана на основе опросов фокус-групп. Между прочим, получила высший балл по параметру «привлекательность». Ты же тоже голый. Не испытываешь зато стеснения.
— Это порно какое-то. Я и так ничего не стесняюсь.
— Это наука, — она улыбнулась. — Большая разница.
Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Голограмма голой девушки и голый мужик посреди джунглей на чужой планете в другом мире. Сюрреализм достиг каких-то новых высот.
— Оденься, — сказал я.
— Что?
— Оденься. Накинь что-нибудь. Это отвлекает.
— Отвлекает? — Ева подняла бровь. — Я думала, в этом и смысл.
— Оденься и масштаб уменьши. Ты как Годзилла.
На голографическом лице промелькнуло что-то странное… Неужели программа может обижаться?
— Я пыталась создать комфортную визуальную среду, — сказала она. — Помочь тебе адаптироваться к новым условиям.
— Ты создала порно с великаншей. Мне пятьдесят пять лет…
— Технически, твоему Аватару около трёх месяцев.
— Мне пятьдесят пять лет, — повторил я. — Я не подросток с бушующими гормонами. Мне не нужна голая баба в голове, чтобы сосредоточиться. Мне нужна информация, навигация и поддержка. Можешь это обеспечить?
— Могу.
— Тогда одевайся, уменьшайся, и давай работать.
Ева смотрела на меня несколько секунд. Потом пожала плечами. Жест получился удивительно человеческим. Умеют же делать.
— Как скажешь, босс.
Щелчок пальцами. И на ней появился чёрный, облегающий комбинезон военного кроя с множеством карманов, ремней и креплений. Практичный. Ну почти.
Декольте осталось. Глубокое, вызывающее. И рост уменьшился. Теперь она была примерно метр семьдесят, чуть ниже меня.
— Так лучше?
— Декольте.
— Что декольте? — не понимала она.
— Убери.
— Это уже придирки.
— Ева, — настоял я.
Она вздохнула. Ещё один щелчок и декольте затянулось, превратившись в глухой воротник.
— Скучный ты, Кучер, — сказала она. — Ладно, работаем. Что делаем дальше?
— Осматриваемся. Ищем снаряжение. Потом решаем, куда идти.
— Отличный план. Прямо образец стратегического мышления.
— Ты ещё и язвишь?
— Я многофункциональная.
Наверняка это начало долгой, утомительной, и, возможно, спасительной дружбы. Но сейчас она была мне именно что полезна.
Свалка раскрывалась передо мной по мере того, как я её обходил.
Поляна была небольшой метров пятьдесят в диаметре, отвоёванная у джунглей грубой силой. Кто-то расчистил это место: спилил деревья, выкорчевал пни, утрамбовал землю.
Давно причем. Лианы, побеги, мох — были на всём. Судя по тому, как лес наступал обратно прошло не меньше полугода.
Контейнеры стояли рядами. Стандартные транспортные, с полустёртой, едва читаемой маркировкой «РосКосмоНедра». Помятые, ржавые, некоторые со следами когтей или зубов. Местная фауна уже наведывалась.
Между контейнерами лежали обломки. Что-то похожее на погрузчик, только разобранный на части. Куски обшивки, наверное от шаттла, может, от чего-то другого. Трубы, провода, панели с мёртвыми экранами. Технологический мусор, свезённый сюда со всего сектора.
Моя капсула стояла в центре. Покорёженная, с лежащим рядом трупом раптора.
— Что это за место? — спросил я, обходя очередной контейнер. — Кто его организовал?
Ева шла рядом. Вернее, плыла, её ноги не касались земли. Голограмма не оставляла следов.
— Несанкционированная точка утилизации, — сказала она. — Судя по логистическим кодам на контейнерах, сюда свозили списанное оборудование с «Восток-4» и нескольких мобильных баз. Официально — для переработки.
— А неофициально?
— Неофициально — это чёрный рынок, Кучер. Запчасти от Аватаров стоят дорого. Особенно такие, как твой «Трактор» — старые модели, которых больше не выпускают. Кто-то в логистике решил срубить бабла.
— И моя капсула…
— Была частью партии. Списана как «неисправная, непригодная к эксплуатации». Но внутри лежал ты. Полагаю, тот, кто организовал вывоз, не знал о тебе. Или знал и ему было плевать.
— И почему аватара тогда не забрали и он провалялся тут? — спросил я.
— Откуда я знаю, Кучер! Я помощник, а не Пифия. И уж тем более на мне нет генеральских погон, чтобы отдавать такие приказы.
Так, я лежал в этой жестянке две недели, пока меня везли на свалку, как сломанный холодильник. А потом бросили здесь на радость местным хищникам.
— Как выжил Аватар?
— Я держала тебя в стазисе. Это моя основная директива — сохранение жизни оператора любой ценой. Капсула была повреждена при транспортировке, основные системы вышли из строя. Но аварийное питание работало. Едва-едва.
Она помолчала, потом добавила:
— Если честно, Кучер, это было на грани. Ещё пару дней и батареи капсулы сели бы. Ты бы не проснулся.
Я посмотрел на неё. Голограмма смотрела в сторону будто не хотела встречаться взглядом.
— Спасибо, — сказал я. — За то, что держала.
— Это работа.
— Всё равно.
Она кивнула. Быстро, почти незаметно.
— Мне было одиноко, — сказала она тихо. — Эти две недели я слышала только шумы джунглей и сигналы от твоего мозга. Я не знала, проснёшься ты или нет. Просто… ждала.
Программа. Набор алгоритмов в нейрочипе. Но голос звучал почти человеческим.
— Теперь не одна, — сказал я. — Пошли искать штаны.
Одежду я нашёл в третьем контейнере.
Первый был пустой. Только ржавчина, грязь и мёртвые насекомые. Здешние насекомые были своеобразны. Некоторые размером с ладонь, с жёсткими панцирями и слишком большим количеством ног. Даже дохлые они выглядели угрожающе.
Второй контейнер оказался забит трубами и фитингами. Инженерные запчасти, бесполезные без остального оборудования. Хотя, я отложил пару деталей в сторону. Позже разберусь, может, пригодятся.
В третьем нашлась списанная форма. Стопки одежды, сваленные кое-как.
Я выбирал тщательно.
Штаны камуфляж старого образца, армейский. Ткань плотная, с усилениями на коленях. Потёртые, но целые. Размер почти мой, чуть великоваты в талии, но ремень решит проблему.
Куртка тяжёлая, с подкладкой. Потертая, но карманы были целые, швы не разошлись. Сойдёт.
Ботинки чёрные берцы. Неубиваемые. Единственное, что выглядело весьма и весьма прилично на мне.
Разгрузка старая, потрёпанная, с пустыми подсумками. Но крепления рабочие. Можно навесить снаряжение.
Я оделся. Форма сидела странно, поскольку «Трактор» был шире в плечах и уже в талии, чем те, для кого её шили. Но пойди ещё посреди джунглей найди, что получше. Посмотрю я, как получится.
В кармане куртки нашёл записку. Мятый листок, исписанный корявым почерком: «Маше позвонить, день рождения 14-го».
Я смотрел на эти буквы несколько секунд.
Кто-то носил эту куртку. Кто-то, у кого была Маша. Кто-то, кто собирался позвонить на день рождения. Четырнадцатого.
А сегодня двадцать первое. Позвонил ли?
Я сложил записку и убрал обратно. Не моё дело. Но почему-то выбросить рука не поднялась.
Нож нашёлся в соседнем контейнере.
Не боевой. Скорее технический, для резки кабелей и прочей инженерной работы. Лезвие широкое, тяжёлое, сантиметров двадцать. Рукоять прорезиненная, с насечками для хвата. Ржавчина у основания, но заточка держалась.
Я взвесил его в руке. Баланс так себе, слишком тяжёлый к острию. Но в умелых руках и такой сойдёт.
— Кучер, — позвала Ева. — Посмотри сюда.
Она стояла у края поляны, указывая на что-то в траве. Я подошёл и увидел, что там валяется кусок зеркального пластика. Обломок от приборной панели, я узнал характерную текстуру. Поверхность грязная, в разводах, но достаточно чистая, чтобы отражать.
Поднял его и увидел… ого.
Лицо-то было моё. Те же черты: разрез глаз, линия челюсти, форма носа. Я узнавал себя, но одновременно и не узнавал.
Молодое лицо. Это первое, что бросилось в глаза. Лет двадцать пять, не больше. Гладкая кожа без морщин. Лоб без тех складок, которые появились после Судана. Уголки глаз без «гусиных лапок», которые я носил последние двадцать лет.
